Группа пород шпицеобразных (ездовых) собак сформировалась в незапамятные времена (по некоторым данным — еще в каменном веке) на просторах Северной Азии. Сейчас упряжные собаки распространены на Крайнем Севере Европы, Азии и Америки, активно разводят их также в Японии, Италии, Чехии и Словакии.

Международные справочные издания насчитывают около десятка основных пород и отродий ездовых собак (если не считать малораспространенных аборигенных пород): серая и черная норвежские ездовые собаки, самоед (ненецкая ездовая собака), сибирский хаски, аляскинский маламут, восточно-сибирская лайка, эскимосская лайка, гренландский хаски и некоторые другие. Несколько особняком стоят породы, которые занимают «промежуточное» положение между ездовыми и пастушескими, происходящие, как правило, из более южных районов. Якутские, колымские, индигирские и янские ездовые собаки развивают в упряжке более высокую скорость (до 15 км в час), чем северные лайки и хаски. На небольшом расстоянии упряжка таких собак способна перевезти по хорошей дороге до тонны груза. Однако особенности строения лап этих животных не позволяют использовать их для дальних и длительных поездок.

«Северные» ездовые собаки значительно меньше и легче «южных» пород, не могут поддерживать большую скорость в течение долгого времени, но зато намного превосходят «южан» по выносливости. За сутки они могут проходить рысью до 70-80 км. Очень крепкие лапы, неприхотливость, исключительная физическая выносливость — все эти достоинства упряжных собак вырабатывались на протяжении сотен лет интенсивного отбора и тренировки при значительных физических нагрузках, в длительных поездках по глубокому снегу и торосистому льду морского побережья, а то и по острым камням. Передвижение в таких условиях способствовало укреплению лап собак и развитию их мускулатуры.

Ездовые собаки совмещают в себе, казалось бы, несовместимые качества. Для успешной езды им нужно забыть свои охотничьи инстинкты, но в то же время они должны суметь защитить хозяина от хищников, помочь ему в охоте на нерпу. Характер у ездовых собак спокойный, уравновешенный, к человеку они относятся не агрессивно.

У этих собак, в отличие от многих других пород, сохранился преимущественно белково-жировой тип обмена веществ. Для них не пригодны нормы кормления, принятые в отечественном служебном собаководстве, которые рекомендуют восполнять энергетические затраты за счет углеводов, а не жиров. Правильное кормление и рациональное использование животных позволяют держать хаски в рабочей форме до 8-10 лет, а в отдельных случаях и до 12-14. По этим же причинам развитое и экономически выгодное ездовое собаководство может существовать только в районах, где имеется достаточное количество дешевого белкового корма.

В условиях крайнего Севера собаки в качестве ездовых животных имеют множество преимуществ перед оленями: они более выносливы, безотказны, преданы хозяину. Собаки проходят по льду и рыхлому весеннему снегу — там, где олени скользят или проваливаются. В пургу собаки стремятся к жилью, а олени стараются бежать по ветру, часто прочь от дома. Гроза оленей — волки — не столь опасны для собак. Собаки едят то же, что и люди, и потому на них можно уходить с запасом пищи далеко во льды. Не случайно и Северный, и Южный полюсы Земли были покорены на собачьих упряжках.

Различают два способа запряжки ездовых собак: веерную и цуговую. Веерная запряжка животных распространена на Европейском Севере и за Уралом, на Ямале и Таймыре до реки Анабар. На этой территории местные жители, преимущественно ненцы, издавна занимаются оленеводством и используют в качестве упряжных животных оленей. Но в годы бескормицы, когда пастбища покрываются толстой коркой льда, которую олень не в состоянии пробить копытом, стада становятся неуправляемыми, животные разбегаются. В такое время ненцы-оленеводы составляли из оленегонных собак ездовые упряжки и на них собирали разбредшихся оленей и выполняли другие виды хозяйственных работ. На Новой Земле, острове Вайгач, в большеземельской тундре, где недостаток ягеля не позволял содержать оленей, ненцы-охотники пользовались собачьими упряжками. При ненецком способе езды собаки запрягаются как бы веером — каждая с помощью отдельной шлейки. Такой способ запряжки собак обеспечивает их большую подвижность во время езды, бережет силы животных при поворотах и езде по неровной дороге. При этом веерная упряжка собак имеет существенные недостатки: собаки «растягиваются в ширину», что очень неудобно при езде по торосам, объезде препятствий. Нарты, в которые запрягали собак, по своей конструкции не отличались от оленьих, они были лишь меньшими по размерам и более легкими. Ненецкие нарты имеют жесткое крепление и не так «эластичны», как чукотские, к тому же они довольно высоки и нередко опрокидываются на поворотах.

Езда на собаках у тундровых ненцев традиционно считалась зазорной и унизительной: «Ненцу плохо жить без оленей и ездить на собаках» — говорили они. К тому же для массового ездового собаководства не было достаточно корма. Там, где подход морского зверя и рыбы к берегам нестабилен, а население занимается вместо охоты на диких оленей пастьбой одомашненных, нет возможности содержать большое количество собак.

Другое дело — районы Чукотки, Колымы, Индигирки, Яны, Лены, Камчатка и север Сахалина, где имеется много корма для собак, и содержание упряжки не требует больших затрат. Именно в этих районах, где и возникло собственно кочевое собаководство, появилась более совершенная цуговая упряжка, и выработался тип собачьих нарт. При запряжке цугом собаки ставятся парами друг за другом, на расстоянии 1,5 метра. Все пары пристегиваются к длинной общей шлее, в первую пару запрягаются вожаки (иногда один вожак).

Цуговая запряжка особенно удобна при езде по рыхлому глубокому снегу: передняя пара пробивает дорогу другим и облегчает им путь. Заменяя первую пару, можно сохранять темп езды на протяжении всего маршрута.

Чукотские и эскимосские нарты сильно отличаются от ненецких нарт не только по внешнему виду, но и по типу креплений. Их детали связаны тонкими кожаными ремешками. Такие нарты очень подвижны, но не ломаются ни при каких обстоятельствах. В Якутии и на Камчатке ездят на нартах, похожих на чукотские, но с некоторыми конструктивными изменениями.

В дрессировке ездовых собак главное — знание методики и техники этой работы, наличие опыта, терпение, настойчивость и, конечно же, любовь к животным и доброта. Взаимоотношения между собаками одной упряжки очень сложны — ведь это стая, которой хозяин управляет через вожака. Иногда упряжка имеет и двух вожаков, и у каждого свои функции. Один умеет наилучшим образом выбрать дорогу, провести упряжку по тонкому льду, правильно сориентироваться среди торосов или в пургу. Другой вожак организует работу всех собак упряжки, бдительно следит, чтобы они работали в полную силу и подчинялись хозяину. Вожака обучают до двух лет, он — особая ценность для хозяина, посредник между ним и остальными собаками упряжки. Чтобы все собаки работали слаженно, как единое целое, четко выполняли все команды, подаваемые голосом, нужен опытный каюр (кучер). На подготовку каюра требуются многие месяцы, а то и годы.

Открытия

Езда на собаках в течение многих веков была важнейшей частью традиционного образа жизни северных народов. Специалисты полагают, что ездовое собаководство гораздо старше езды на оленях. Еще в эпоху неолита на побережье Северо-Восточной Азии, на территории современной Якутии, Чукотки и Камчатки, собак начали использовать для езды. Это объясняется тем, что в тундровом и прибрежном Заполярье часто не было других животных, пригодных для перевозки грузов, но зато существовала возможность добыть и заготовить корм собакам на долгую зиму.

В начале 90-х годов прошлого века на острове Жохова (архипелаг Новосибирские острова) была раскопана древняя охотничья стоянка. Там были обнаружены остатки нарт, собачьей упряжи и хорошо сохранившиеся кости собак. Возраст находок — от 7800 до 8000 лет. Московские палеоэкологи раскопали кости собак в древнеэскимосских поселениях Чукотского полуострова и определили их возраст в 2480-2630 лет. Там же впервые найдено погребение древней собаки с полностью сохранившимся скелетом.

С древнейших времен вплоть до наших дней для аборигенов Севера и Дальнего Востока ездовые собаки были универсальными животными — на них ездили и перевозили грузы, их мясо употребляли в пищу, а из шкур шили зимнюю одежду. Собака была культовым животным — ее приносили в жертву духам, она участвовала в различных религиозных обрядах. По чукотским поверьям, даже вход в потусторонний мир охраняют ездовые собаки.

У эскимосов, береговых чукчей, юкагиров, ительменов, нивхов и других северных народов еще лет двадцать-тридцать назад собачьи упряжки были единственным зимним транспортом, надежным, безотказным, способным найти правильную дорогу полярной ночью, в пургу, среди торосов и на тонком льду. Коренные народы и русские старожилы Сибири и Дальнего Востока добились больших успехов в технике езды, подготовке собак и управлении ими. Роальд Амундсен, побывав в 1920 г. у русских старожилов Колымы, писал: «…в езде на собаках эти русские и чукчи стоят выше всех, кого мне приходилось видеть».

Благодаря ездовым собакам были совершены многие географические открытия и освоение человеком Арктики. Так, оба полюса Земли покорены на собачьих упряжках: в 1907 г. Ф. Кук и в 1909 — Р. Пири с их помощью достигли Северного полюса, а в 1911 г. Амундсен водрузил флаг Норвегии на Южном, пройдя на собаках в тяжелейших условиях Антарктиды за 99 дней 2980 км. Все свои полярные экспедиции Амундсен осуществил на наших колымских лайках, хотя доставка их была трудной, длительной и стоила больших денег. Принимали участие в его экспедициях и самоеды. Для освоения Аляски американцы вплоть до 20-х годов нашего века вывозили собак с Колымы.

«Дайте мне зиму и собачью упряжку, а остальное возьмите себе!» Сказавший эти слова знаменитый путешественник Кнуд Расмуссен осуществил самое грандиозное в истории человечества путешествие на собаках. Восемнадцать тысяч километров прошел датский этнограф со своими спутниками от Гудзонова залива до Чукотского полуострова. Вспоминая «Великий санный путь», он впоследствии писал: «Меня охватывает горячее чувство благодарности к нашим терпеливым, неприхотливым собакам. Мы трудились, выбивались из сил, заодно с ними, работали дружно — как только могут работать живые существа, помогая друг другу…»

В России, начиная с посланной Петром I Великой северной экспедиции, и до 70-х годов прошлого века ни один арктический поход не обходился без ездовых собак. Использовались они и позже, несмотря на широкое распространение современной техники. Так, участники полярной экспедиции от Уэлена до Мурманска (ноябрь 1982 — июль 1983 гг.) прошли на собачьих упряжках более 10 000 километров по Чукотке, Якутии, Таймыру, Ямало-Ненецкому и Ненецкому автономным округам. Впервые в истории освоения Арктики за одну зиму, весну и начало лета собачьи упряжки проделали такой огромный путь. На протяжении всего пути каждая собака тащила в среднем 40 — 50 килограммов груза. Глубокий снег, горные перевалы Чукотки, торосистый лед с трещинами и заводями, когда с топором в руках приходилось расчищать путь, крепчайшие морозы Якутии, ледяной наст Таймыра, бурные весенние потоки — ничто не смогло остановить слаженные команды из людей и собак.

К. Рец, Е. Таратута